В программу вошли работы как отечественных, так и зарубежных композиторов: Сергея Прокофьева, Дмитрия Шостаковича, Микаэла Таривердиева, Дживана Тер-Татевосяна, Нино Рота, Вернера Рихарда Хейманна, Мориса Тирье, Федерико Морено Торроба.

«Ромео и Джульетта» и «Черёмушки» демонстрируют два совершенно разных подхода к музыкальному кино. В кинобалете Лео Арнштама и балетмейстера Леонида Лавровского музыка Прокофьева становится главным носителем драматического действия, заменяя слово языком танца и симфонического жеста. В фильме Герберта Раппапорта по оперетте Шостаковича, напротив, музыка соединяет академическую традицию с городской музыкальной комедией, превращая повседневный советский город в яркое театральное пространство, полное иронии и жизненной энергии.

Во многом дополняют эту пару фильмов, целиком «построенных» на музыке, две зарубежные картины: экзотическая мелодрама «Песня Аиксы» и комедия «Я — днём, ты — ночью». Второй из них создан в лучших традициях венской оперетты — лёгкий, озорной, искрящийся, полный двусмысленностей. Автором музыки к нему является выдающийся композитор Вернер Хейманн, написавший ряд саундтреков не только к ранним немецким музыкальным фильмам, большая часть из которых была хитами своего времени, но и к таким шедеврам немого кино, как «Фауст» и «Шпионы». После эмиграции в США он станет работать в Голливуде и напишет, среди прочего, музыку для нескольких картин Любича.

«Песня Аиксы» же — один из интереснейших образцов музыкального жанра, где всё действие складывается вокруг звезды. Знаменитая певица Империо Аргентина, исполнившая главную роль, была известна далеко за пределами кино, так жекак и композитор фильма Федерико Морено Торроба. Талант одного из виднейших музыкантов Испании проявился прежде всего в создании циклов, сюит, опер. Для «Песни Аиксы» он сочинил не только закадровую музыку с арабскими мотивами, но и несколько песен и танцев.

Вторая часть нашей программы состоит из фильмов, на примере которых можно увидеть иные отношения между музыкой и киноизображением. В оттепельной картине «Юность наших отцов» музыка Таривердиева проявляет ту лирическую интонацию, которая впоследствии станет отличительной чертой его творческого тандема с Михаилом Каликом. Нино Рота в незаслуженно забытой экранизации пьесы «Филумена Мартурано» насыщает повествование вкраплениями неаполитанских мелодий и песен, что подчёркивает всеобщий характер рассказанной в фильме истории, во многом являющейся метафорой судьбы послевоенной Италии. Рота и до этого, и после настолько часто обращался к музыкальным традициям Неаполя, что некоторые его произведения считаются почти народными.

Дживан Тер-Татевосян в фильме «Двое в степи» и Морис Тирье в «Человеке в котелке» в свою очередь создают почти незаметную партитуру, оставляя место тишине и внутреннему напряжению. Однако там, где у Тер-Татевосян в музыке слышится человеческий голос, у Тирье всё действие пронизано мелодиями зловещими, холодными, потусторонними.

Вместе фильмы этой программы демонстрируют, насколько разнообразной может быть киномузыка, тяготея к масштабной театральности или же обращаясь к тонкому психологизму.